Petrovskoe-omr.ru

Петровское ОМР
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

10 правил опроса свидетелей в гражданском и арбитражном процессе

Какие вопросы задавать свидетелям в арбитражном процессе


Для доказывания какого-либо юридического факта достаточно будет привести двух свидетелей. Свидетели должны быть осведомлены не только о конкретных фактах, которые нужно доказать (например, факта совместного проживания), но знать круг лиц (спорящих сторон).Законодательство дает право суду при неявке свидетеля применить меры процессуального принуждения: привод, наложение штрафа.

На деле их явка обеспечивается полностью лицом, которое просит их вызвать. Если свидетель не является, судья поинтересуется причинами и продолжит процесс. В гражданских процессах привод в реальности не применяется либо крайне редко в исключительных случаях.Скоро судебный процес по займу, куда истец притащит свидетеля, который должен подтвердить откуда истец взял 20 000 000 руб.

Истец пенсионер, таких денег у него быть не может.

Я на стороне ответчика. Какие вопросы вы бы задали свидетелю, что бы уличить его во лжи?Задачи опроса зависят, в том числе, и от суда, рассматривающего дело (арбитров).

10 правил опроса свидетелей в гражданском и арбитражном процессе

Дать в одной статье рекомендации по всем этим видам дел достаточно сложно, поэтому, не претендуя на полноту, остановлюсь на общих рекомендациях, применимых скорее в российских судах и с российскими арбитрами, но частично применяемых и в международном арбитраже.

За 10-15 минут нужно успеть войти в психологический контакт со свидетелем, задать вопросы и получить необходимые ответы.

10 правил опроса свидетелей в гражданском и арбитражном процессе

Российские судьи живут по принципу героя из сериала Haus M.D.

– «все лгут», поэтому часто одной демонстрации обмана со стороны свидетелей для победы в суде бывает недостаточно. И тогда необходимо добиваться выполнения нескольких задач.

Понимание задач опроса помогает выстроить стратегию опроса и сформулировать правильные вопросы свидетелям.

Нужно получить информацию, подтвердить обстоятельства – задаем вопросы, помогающие свидетелю вспомнить события, уточняющие вопросы. Нужно выявить ложные показания – задаем изобличающие, неожиданные вопросы, просим комментарии.

3.Психологические особенности свидетелей. Один из важнейших навыков судебного юриста – понимание психологических особенностей свидетелей и умение использовать это знание при опросе.

Как заявить ходатайство о письменных показаниях свидетеля?

Господа юристы, вопрос вот какой. Сужусь с бывшим работодателем.

Предмет спора — незаконное увольнение (за прогул). Уже было N-ое количество заседаний.

У меня есть свидетель, а именно клиентка, которую я обслуживал в тот день, в который мне поставили якобы прогул, на своем рабочем месте. У клиентки есть договор с фирмой, подписанный также этим днем.

10 правил опроса свидетелей в гражданском и арбитражном процессе

Участие сторон в судебном следствии не входит в непосредственное содержание этой книги. Но всякому судебному оратору необходимо иметь в виду одно основное соображение: судебная речь есть дополнение судебного следствия, а не наоборот; поэтому, как я сейчас говорил, все, что возможно, должно быть сделано до прений. Это правило должно бы стоять во главе заповедей судебного красноречия. Идеальная обвинительная речь — это поддерживаю обвинение; идеальная речь защитника — требую оправдания.

Что означала бы такая речь? Что дело решено фактами, а не словами, что устранено влияние случайности — превосходства ораторского таланта на решение судей или присяжных. В нашей судебной среде признается бесспорно, что успех оратора в уголовном процессе зависит не столько от его речи, сколько от умения «вести» судебное следствие, то есть выяснять перед судьями и присяжными обстоятельства дела, доказывающие и подтверждающие справедливость того или иного решения.

И старейшие люди, и совсем юные обвинители, и защитники охотно повторяют это указание; в устах молодежи оно даже звучит некоторым притязанием на быстро усвоенную опытность и знание судебного дела. Мне кажется, трудно привести более твердо установленное положение и, говорю с уверенностью, еще труднее найти правило, которое с такой бессознательной, но настойчивой последовательностью забывается нашими прокурорами и защитниками на практике.

До судебного следствия каждый свидетель представляет из себя сомнительную величину. Он может подтвердить сказанное у следователя, усилить свое показание или отречься от него, может быть изобличен во лжи или вынужден подтвердить факты, которые хотел скрыть. В недавнем процессе было сказано, что перекрестный допрос есть то искусство, посредством которого можно заставить человека отречься от всего, что он знает, и назвать себя не своим именем.

Это справедливо; но для людей честных и умелых это средство раскрыть то, что без него осталось бы недоступным для суда; притом это средство положено в основание уголовного судопроизводства, установленного у нас законом, и до сих пор лучшего не найдено. Обвинитель и защитник должны обладать как искусством красноречия, так и искусством вести судебное следствие, и надо помнить, что второе важнее первого.

Читать еще:  Понятие и значение стадии судебного разбирательства в гражданском процессе

Если на судебном следствии стороной установлены факты, изобличающие или оправдывающие подсудимого, и представитель этой стороны не сумеет сказать речи, судьи или присяжные могут сами сделать логические выводы из фактов. Напротив того, речь, не основанная на фактах, то есть на данных судебного следствия, никого убедить не может.

Но искусство вести судебное следствие до сих пор находится у нас в самом жалком положении, и нам надо учиться ему у англичан, давно достигших в нем поразительного умения.

Я должен повторить здесь то, что говорил выше об Уложении о наказаниях и Уставе уголовного судопроизводства: прежде чем изучать искусство речи, надо изучить книжку, заключающую в себе правила искусства допроса свидетелей. Эти правила заключаются в названном выше сочинении Г. Гарриса «Hints on Advocacy». Там вы найдете указания к тому, чтобы научиться извлечь из судебного следствия все, что может служить к раскрытию истины; но это уменье столь тесно связано с задачами судебной речи, что я должен сказать о нем здесь несколько слов.

Живая основа процесса заключается в показаниях свидетелей и экспертов; в их словах загадка и разгадка дела. Поэтому наиглавнейшая, почти единственная заслуга сторон в ведении судебного следствия состоит в умении вести допрос.

Повторяю, в нашем суде его нет, и никто не заботится о его развитии. Можно сказать, во-первых, что большая половина вопросов, задаваемых у нас в уголовном суде с присяжными заседателями, суть вопросы праздные; можно сказать, во-вторых, что из другой, меньшей половины большая часть состоит из вопросов, вызывающих неблагоприятные ответы для спрашивающих; и я утверждаю, в-третьих, что в большинстве этих последних случаев неблагоприятный ответ бывает заранее предрешен неудачным вопросом.

Все искусство наших обвинителей и защитников ограничивается выпиской показаний, данных свидетелями на предварительном следствии, скучными вопросами по этой указке и задорным требованием оглашения протокола ввиду «явного противоречия» при малейшей неточности или ошибке свидетеля или следователя.

Может быть, это преувеличение? Начнем с первого положения и будем терпеливы. Мы в суде. Подсудимый обвиняется в краже верхнего платья из передней. Допрашивается кухарка потерпевшего. Защитник спрашивает: — У вас квартира постоянно отперта бывает? Я вышла и увидала, что он стоит, хозяин его держит, а пальто на полу лежит. Он отрицал свою виновность? Чтобы оценить все значение последнего вопроса, надо иметь в виду, что подсудимый на суде признал себя виновным.

Другой пример. Дворник обокрал хозяйский магазин. Происшествие было 22 ноября г. Допрашивается хозяин; защитник спрашивает: — В каком месяце поступил к вам на службу Каблуков? Защитник просит огласить показание свидетеля ввиду запамятования.

Председатель заявляет, что в протоколе допроса те обстоятельства, о которых спрашивал защитник, не упоминаются. Третий случай. Потерпевший шел по лестнице большого петербургского дома.

К нему подошел незнакомый человек, сорвал с него часы и вбежал в квартиру пятого этажа, где ютится по комнатам рабочая беднота. Прислуга видела, что кто-то вбежал в комнату, где спали несколько человек. Ограбленный пошел к старшему дворнику. Тот провел его наверх; они осмотрели спавших в первой комнате при свете лампы или спичек; ограбленный не узнал похитителя; дворник повел его в другие комнаты, и там виновного не нашли.

По догадкам прислуги один из спавших в первой комнате был предан суду. Допрашивается старший дворник. Можно думать, что он не проявил достаточного усердия при осмотре жильцов первой комнаты, по крайней мере таково мнение товарища прокурора. Он расспрашивает свидетеля о том, как показывали спавших ограбленному, как приподнимали их с постели, как поворачивали к нему их лица и т.

Это не удовлетворяет обвинителя. Он уже с раздражением спрашивает: — Почему ограбленный не мог узнать грабителя? Так как на этот вопрос уже совсем невозможно ответить, то свидетель в недоумении молчит. Недовольному обвинителю это молчание кажется злонамеренным упорством. Он повторяет вопрос, повышая голос. Свидетель, наконец, произносит несколько неопределенных слов.

Обвинитель с негодованием спрашивает: — Для чего вы водили задержанного по другим номерам, зря будить людей? Человека ограбили, он пожаловался дворнику, тот предъявляет ему всех жильцов квартиры, в которой скрылся похититель, и прокурор заявляет, что это делается зря.

Что должны думать присяжные? Если читатель сомневается в арифметической верности моего первого положения и не жалеет времени, пусть высчитает, сколько из приведенных выше вопросов могут быть названы не пустословием. А если принять во внимание, что примеры взяты из числа тех преступлений, которые составляют подавляющее большинство наших уголовных дел, и признать то, что знает всякий, а именно что это примеры типичные, а отнюдь не исключительные, то вывод будет очень неутешительный.

Читать еще:  Прекращение уголовного преследования по ст. 212 УК РФ

Обратимся ко второму положению: если вопрос не ведет к ответу бессодержательному, то в большинстве случаев вызывает ответ, невыгодный для спрашивающего. Ограничиваюсь пока одним примером; ниже найдутся другие. Происшествие было не совсем обыкновенное. Днем на Волковом поле, на расстоянии несколько десятков шагов от обитаемых домов, две женщины, мать и дочь, собирали щавель. К ним подошел мальчишка 17 лет, расстегнутый, и, не говоря ни слова, схватил девушку за грудь, опрокинул ее на землю и бросился на нее с движениями, не оставлявшими сомнения в его намерении.

Мать ухватилась за него и отбросила его в сторону; между ними началась борьба. Он запустил себе два пальца в рот и свистнул; из-за ближнего забора выбежали трое-четверо парней; женщины с криком побежали в сторону жилья; подсудимый и его товарищи с угрозами пустились за ними в погоню, но догнать не могли, и те спаслись.

Через два часа мальчишка, по прозвищу Судьба, был задержан; в участке женщины опознали его; он признался в покушении на изнасилование дочери, прибавив: я бы сам не пошел, меня послали. В суде на вопрос председателя подсудимый сказал: виновен — и расплакался, по-видимому, искренно, но на предложение рассказать подробности ответил, что его напоили товарищи и он был настолько пьян, что не может вспомнить ничего.

Как их зовут? Свидетели подтвердили факты, установленные предварительным следствием. Девушка говорила робко и вяло; мать, напротив, дала необыкновенно яркую картину нападения и произвела сильное впечатление.

Почувствовалось, что нападение, сначала нелепое, с появлением товарищей подсудимого сделалось страшным; кроме того, она решительно заявила, что подсудимый совсем не был пьян, а его товарищи грозили ножами. Подсудимый сказал, что его избили в полиции. Защитник спросил свидетельницу: — Почему у подсудимого уши оказались в крови? Вы знаете, что это было на самом деле, или нет? Следующий свидетель, местный житель, давал показание очень неохотно и нерешительно, но на вопрос прокурора сказал, что подсудимый был дурного поведения.

Защитник спросил: — Почему вы думаете, что он был дурного поведения? Свидетель отвечает уклончиво. Защитник настаивает: — Вам известны какие-нибудь его предосудительные поступки?

Остается подтвердить третье положение. Справедливо ли, что в большинстве случаев невыгодный ответ бывает предрешен самим вопросом? Отвечаю опять примерами. Допрашивается дворник, поймавший подсудимого у взломанной двери с узлом украденных вещей. Защитник спрашивает: — Не произвел ли он на вас впечатление робкого человека? Свидетель отвечает: — Да; он испугался и хотел бежать. Через пять минут оглашаются справки о судимости, и присяжные узнают, что робкий человек был осужден за убийство в драке и судился за нанесение своей бабке тяжких побоев, повлекших смерть.

Перед присяжными двое подсудимых. Один из них два раза был осужден за кражи и раз за грабеж. Допрашивается сыщик; защитник спрашивает: — Скажите, вы раньше знали Романова? Свидетель делает короткую паузу и веско произносит: — Да, знал.

Он известный вор. Какого другого ответа мог ожидать защитник? Допрос переходит к его товарищу. Несмотря на полученное предостережение, он повторяет тот же вопрос: — Скажите, пожалуйста, а Матвеева вы знаете? Агент отвечает: — И его, и всех его братьев знаю. Известные воры; только, к сожалению, они до сих пор не попадались.

Как проходит заседание по ней?

Заседание проходит в нескольких судебных зданиях. В первом идет основное рассмотрение. Это тот суд, где будет выносится решение по делу. Участник процесса, который будет дистанционно участвовать, приходит заранее в суд, который выбран для видеоконференцсвязи. Судья второго суда проверяет личность участника, его полномочия, паспорт, доверенность, разъясняет права и обязанности участника. С него берут расписку, что он предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Позже, такая расписка будет направлена в адрес суда, который рассматривает дело в качестве основного.

После окончания всех формальностей, предусмотренных процессуальным законодательством, председательствующий и секретарь второго суда могут покинуть зал судебного разбирательства, а участник остается на связи с основным залом суда и имеет право принимать участие в рамках своих полномочий.

В остальном, слушание продолжается в соответствии с нормативами ГПК, УПК, АПК.

допрос инспектора ДПС в суде

Инспекторы ДПС, которые составляют протоколы об административных правонарушениях, редко потом приходят в суд. Судьи не всегда вызывают и свидетелей, даже если «обвинение» строится на их показаниях. В одном из таких дел двум инстанциям оказалось достаточно протокола и справки из больницы, чтобы убедиться в виновности водителя. Но ВС поставил ее под сомнение и объяснил, почему.

Читать еще:  Основания отказа в возбуждении уголовного производства

Противоречивая история

В марте 2016 года Анна Ларкина*, диспетчер тульского автовокзала, обратилась в больницу с ушибом правого бедра. Там она объяснила, что попала накануне в аварию, и врачи передали эту информацию правоохранителям. Ларкина сообщила в местное отделение МВД подробности: по словам женщины, на автовокзале ее сбил на своей машине Роман Трухин*, бывший муж ее родственницы.

На место происшествия выехал инспектор ДПС, который опросил свидетелей, водителя и составил протокол об административном правонарушении. Полицейский сделал вывод, что Трухин наехал на Ларкину, хотя показания свидетелей были противоречивы. Например, охранник автовокзала рассказал, что слышал крик «Куда едешь? Задавишь!», но самого ДТП не видел. Трухин и вовсе заявил, что никакого наезда не было. Он рассказал, что поссорился с Ларкиной, а она рассердилась и уехала на маршрутке еще до того, как он сел за руль.

Тем не менее мировой судья судебного участка № 69 Пролетарского судебного района Тулы посчитал факт наезда доказанным. В основу такого решения легли выписка пострадавшей из больницы и протокол инспектора, который законспектировал показания Ларкиной и охранника. За то, что Трухин покинул место ДТП, его лишили прав на год (ст. 12.27 КоАП «Невыполнение обязанностей в связи с ДТП»).

Версии водителя поверил только Верховный суд

Водитель оспорил такое решение в Пролетарском районном суде Тулы (дело № 12-98/2016 ). По его ходатайству в суд явились трое свидетелей, которые подтвердили непричастность Трухина. Но судья Игорь Крымский воспринял их слова критично, потому что они противоречили другим доказательствам по делу. О заседании известили инспектора ДПС, составившего протокол, но тот не пришел в суд и не объяснил причин. Но судья решил, что неявка полицейского не препятствует рассмотрению дела по существу, и в итоге оставил решение первой инстанции без изменений. С этим согласился и зампред Тульского областного суда Александр Кусев (дело № 4А-208/2016 ).

Затем Трухин отправился в Верховный суд, который, наконец, занял сторону водителя. ВС обратил внимание на слабую доказательную базу: например, показания охранника автовокзала не подтверждают факт ДТП, поскольку он не видел самой аварии. Его и Ларкину полицейские не предупреждали об административной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, что тоже является нарушением, отметил судья ВС Владимир Меркулов (дело № 38-АД16-7 ).

В таких условиях собранные доказательства не подтверждают однозначно вины Трухина, а его доводы суды фактически оставили без внимания. Раз сомнения остались, надо было опросить инспектора ДПС, который выяснял обстоятельства дела и составлял протокол, резюмировал судья Меркулов. Кроме того, суду следовало выслушать саму Ларкину и охранника. Он сослался и на позицию ЕСПЧ (постановление от 13 марта 2012 г. «Карпенко против Российской Федерации»):

Прежде чем признать лицо виновным, суд должен публично изучить все доказательства, чтобы обеспечить состязательность процесса. Ответчик должен иметь возможность оспорить показания свидетеля и произвести его допрос.

Поскольку суды нарушили принцип непосредственного исследования доказательств и не допросили свидетелей в заседании, это лишило Трухина возможности задать свидетелям вопросы, объяснил судья Меркулов. Таким образом, он прекратил производство по делу, а Трухин получил свои права.

Мнение экспертов «Право.ru»: «Суды станут тщательнее проверять свидетельские показания»

В большинстве случаев, когда водителей наказывают за нарушение ПДД, суды основывают свои решения на объяснениях сотрудников ДПС, говорит Марина Костина, адвокат ЮГ «Яковлев и Партнеры». Акт ВС стимулирует нижестоящие инстанции тщательно исследовать все доказательства, в том числе вызывать свидетелей, считает Сергей Водолагин, партнер юридической фирмы «Вестсайд»: «Суды не должны выносить решения формально, только на основании письменных доводов, которые имеются в деле». Владимир Старинский, управляющий партнер коллегии адвокатов «Старинский, Корчаго и партнеры», подтверждает, что чаще всего игнорируются именно свидетельские показания: «Свидетелей не вызывают на заседание или они сами не приходят. Этого судьям достаточно, чтобы о них забыть». Старинский советует водителям в спорных ситуациях просить об экспертизе автомобиля на предмет повреждений и прикладывать записи видеорегистратора.

* – имя и фамилия изменены редакцией

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector