Petrovskoe-omr.ru

Петровское ОМР
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

А у нас на зоне… Записки бывшего начальника отрядаНиколай Камынин

Видео обзоры (3)

Беспредел в Мозыре. Неуставняк в в/ч 1257 Прудок. Подпал vs Майор.

Фанни Каплан и покушение на Ленина 30 августа 1918 года: правда и вымысел

Мощный удар в челюсть и немец, без звука рухнул на пол. Костя вскочил на ноги и добил двух остальных

Зона СВ Автор Владимир Антонов

«Волчья стая Овечкиных». 4 серия

О работе

Я проработал в тюрьме строго режима почти двадцать лет. Был руководителем отряда. Это непосредственная работа с осуждёнными: организация свиданий, телефонных переговоров, ежедневный приём для общения, встреча с родственниками, питание и так далее. В мои обязанности входила и подготовка к ШИЗО тех, кто нарушает режим. Всего в моём отряде было 150 человек.

Это очень сложная работа, особенно для молодых людей, они не выдерживают и после нескольких месяцев уходят. Их осуждённые могут очень легко сломать, засыпать вопросами, на которые они не найдут ответов. А начальство нашего начальства задаёт нехорошие и неудобные вопросы нашему руководству, когда молодой сотрудник не выдерживает даже испытательный срок, уходит. Мол, что вы там, не можете их удержать что ли?

Комментарии по дате по оценкам

Когда в очередной раз прослушивал эту песню, у меня возникло желание рассказать вам ещё одну правдивую историю. Речь пойдёт о моём бывшем начальнике. Назовём его Вальдемар Сигизмундович Дурдомский. В данном случае говорить можно очень много. О нём следует написать целую книгу. Однако вряд ли он того стоит. Поэтому небольшое предисловие и ТОП-10 его наглостей, тупостей, мерзостей и подлостей.

Четыре года назад устроился на одно из предприятий охранником. Всё было нормально, пока не появился Вальдемар. Раньше он служил в штабе воинской части. Год я терпел, но потом воспроизвёл ему всё, что думаю. Наверняка вы поймёте, какие слова были мной произнесены, если ознакомитесь с рейтингом.

В двух абзацах текста составленной Сигизмундовичем документации насчитал больше пяти ошибок.

Утром проводятся планёрки, очень напоминающие построения. На них говорится одно и то же. Причём общение происходит на повышенных тонах. Мат вполне приемлем. Нельзя и рта раскрыть в ответ, пока сам не гаркнешь.

Мы все заполняли анкеты. В одной из них был пункт, в котором предлагалось указать семейное положение, предоставить информацию о жене или… СОЖИТЕЛЬНИЦЕ. А если у меня несколько баб? Мне чё делать? Обо всех растрепать?

Солдафон задался целью наладить быт подчинённых. Наверное, желает показать себя рьяным служакой. Правда, нагружает хозработами подчинённых. По ходу решил въехать в рай на чужих хуях. Взъёбку можно получить за пыль, обнаруженную, скажем, на огнетушителе, за окурок, принесённый ветром. Вот только непосредственно охранные мероприятия абсолютно неэффективны.

Когда происходит ситуация, требующая принятия оперативного решения, полкан не очень стремится её разрешить, предпочитая подставлять подчинённых.

Чудило всем говорил, что хочет отстоять одного моего сослуживца. А на деле был главным инициатором его увольнения.

Некоторыми сотрудниками охраны, как я понял, получено распоряжение писать друг на друга докладные. Меня, например, один раз обвинили в том, что хотел дать по лицу коллеге. С моей же стороны в шутку было сказано следующее: «Эх, Серёжа, подкорректировать бы тебе рожу». Интересно, если послать чувака на хуй, то это уже будет сексуальное домогательство?

Спросил однажды у Дурдомского: «Вы участвовали в боевых действиях?» Ответ: «Можно сказать, что да». Блин! Подобное я услышал от моего кореша Васьки, когда у него – тринадцатилетнего пацана – поинтересовались относительно того, трахал ли он бабу.

Бравый вояка утверждает, что ничего не боится и всегда поступает правильно.

Это настоящий хит. У Вальдемарчика, оказывается, технический склад ума. Он составил чертёж! Чего бы вы думали? МЕТЛЫ!

Один из моих знакомых считает, что людей типа В. С. Дурдомского после дембеля следует помещать в психиатрическую лечебницу, потом собирать консилиум и решать, продлять ли срок реабилитации.

Записки заключенного: заочная форма. отношений

Василий Винный, специально для Sputnik.

В ситуации, когда женское общество ограничивается лишь продавщицей в магазине, медсестрой и цензоршей, пытаешься использовать любую возможность пообщаться с противоположенным полом.

О, женщины!

Когда в нашей зоне шел глобальный ремонт столовой, малярными работами там занимались довольно страшные тетки, пара из которых были молоды. Так вот, у этих двух отбоя не было от мужиков, желавших хотя бы позаигрывать с ними. Точно так же зеки заигрывали в одном из белорусских СИЗО с девушками-охранниками, строили им глазки, отвешивали комплименты.

В зоне «голодные до женщин» заключенные, кем бы они ни были на свободе, становятся джентльменами. Как они в большинстве случаев отзываются о девушках между собой — писать не буду, потому что это довольно неприлично и неприятно.

Нехватка женского тепла, двуличность с женщинами и цинизм — главные факторы, определяющие отношение к «заочницам».

«Заохи», «заочницы» — девушки или женщины, познакомившиеся с зеком в интернете, по телефону или по переписке. Отношения, которые при этом начинаются, можно назвать заочными.

Немного любви в маленькой «хате»

Первый раз отношение зека к «заочнице» я увидел еще в СИЗО. В нашей «хате» (так называют камеру в следственном изоляторе) сидел мужик лет сорока пяти. Это был уже далеко не первый его срок. Мужик (назовем его Саша) давно выучил все тюремные уроки, и его ничего не могло удивить или заинтересовать — он все знал. Саша был мразью. Хотя и у него бывали проблески совести, но в основном все его поведение было замешано на трудно скрываемых эгоизме и жадности.

Саша, как опытный арестант, завел себе «заочницу» еще в СИЗО. Женщина была страшная до одури, и Саша это понимал. Когда он получал от нее очередную фотографию, то громко смеялся, говорил: «Мамочка родная!», показывал фото нам, потом рвал его и выкидывал. После этого он садился писать ответ о своей беспощадной любви к этой «заочнице».

Читать еще:  Что делать если тебя избили на улице: куда обращаться

По Сашиным рассказам, у него были молодая жена и дети (не знаю, говорил ли он правду; зекам, особенно тем, у которых уже несколько отсиженных сроков, верить нежелательно). Правда, получал он письма только от «заочницы», но вполне вероятно, что, пройдя суровую лагерную жизнь, Саша знал: чем меньше личного ты берешь в тюрьму, тем спокойнее сидишь.

На мое предположение, что такое отношение к «заочнице» несколько не комильфо, он ответил, что после отсидки, возможно, заедет к ней и отблагодарит.

А сказать «спасибо» было за что: кроме наполненных флюидами писем и хорошего настроения, «заоха» пересылала Саше деньги на «отоварку» (тюремный магазин). Это был несомненный плюс отношений, который Саша очень ценил…

«Строгачи-романтики»

Естественно, после зоны у меня осталось много знакомых, некоторые из которых очень даже приличные люди. Готовясь к этому материалу, чтобы избежать однобокого суждения, я расспросил их об отношении зеков к «заочницам».

Один из моих близких товарищей, очень талантливый художник, за свою неуемную энергию успел дважды побывать в зоне, получив относительно небольшие сроки. Второй раз он сидел на строгом режиме (там «мотают срок» люди, попавшие за решетку не впервой).

Я позвонил Художнику, чтобы выяснить его мнение о заочницах.

— О! На строгом режиме это вообще сплошные грязь и мрак! — сказал он мне. — Зеку от «заочницы» нужны три вещи: во-первых, ее полностью обнаженное фото — это хорошо; во-вторых, чтобы она присылала деньги, — это еще лучше, и, в-третьих, что было бы совсем великолепно, — чтобы «заочница» расписалась с зеком и периодически возила ему на свидания передачи и себя.

— Понимаешь, — продолжал Художник, — на строгом режиме, в отличие от той колонии, где мы с тобой сидели, практически у всех были мобильники. Зеки регистрировались на всех сайтах знакомств и в соцсетях и искали там себе девушек. На общем режиме круг поиска был ограничен несколькими газетами знакомств, половина объявлений в которых заканчивалась фразой: «из МЛС не беспокоить». В Интернете же возможности для заключенных были гораздо шире.

Как только после отбоя выключали свет, зеки доставали телефоны и по полночи разговаривали со своими подругами. Они переживали, что их девушки куда-то пошли на ночь, давали советы, просто страдали. В общем, чувства у них были искренние и неподдельные. В этом плане зеки умеют сами себе врать. Некоторые «гнали» (переживали, на тюремном сленге) очень сильно и всерьез. При этом они могли спокойно показывать друг другу переписку с «заочницами» и их обнаженные фото. Поначалу ночные бдения меня сильно раздражали, мало того что они мешали спать, становилось тошно от осознания всей этой лжи. Но потом я попривык, и эта ситуация начала меня веселить.

Один полуграмотный зек, уже несколько раз отсидевший, попросил написать письмо от его имени какой-то тетке. Ну, я и «наваял», что он врач, получивший срок за то, что совершил врачебную ошибку. Что у него с этой женщиной было дальше, не знаю. Но, думаю, все в порядке. Зеки могли понарассказывать такого, что женщины потом подолгу млели, а некоторые даже выходили за них замуж.

Ничего хорошего

— Ни одна подобная история ничем хорошим не закончилась, — весело говорит Художник. — У меня на «строгом» был знакомый, который сидел с завидным постоянством. Во время очередного срока он женился на «заочнице» и сделал ей ребенка. Освободился. И, естественно, у них ничего не получилось, они довольно быстро разругались и развелись. Снова сел. Опять познакомился по интернету с какой-то «заочницей», раза в полтора младше него. Женился. Освободился и развелся.

Этот мужик в зоне был типа сводни: помогал зекам регистрироваться на сайтах знакомств, поскольку все их знал досконально, не очень опытным рассказывал, чем привлечь девушек, — в общем, был очень нужным специалистом. Но этот хотя бы был безопасен.

А вот в соседнем отряде был мужик, получивший очередной срок за то, что после освобождения пытался прибить свою «заочницу», с которой познакомился во время прошлой отсидки.

Кого я не понимаю, так это женщин: ну вот на что ты надеешься и куда лезешь — видишь же, что зек! Тем более расписываться — в зоне, даже не пожив с человеком! Или они это делают от безысходности. — Художник задумчиво засопел в трубку, было слышно, что он действительно не понимает женщин. Заключенных понять легко, у них, кроме тоски по противоположному полу, была куча свободного времени, которое нужно как-то проводить.

— Из всех, кого я знал, — продолжил Художник, — только у одного, кстати, очень толкового парня, получилось расписаться в зоне и сохранить нормальный брак после освобождения. Но здесь, возможно, сыграли роль два фактора: во-первых, он сам по себе был хорошим человеком, а во-вторых, они с будущей женой встречались еще до его посадки…

Поделись «заочницей» своей

Слушая истории Художника, я вспомнил, как еще в СИЗО видел образец первого письма к «заочнице», которое следовало написать, чтобы познакомиться с девушкой. Многие молодые первоходы (те, кто попал в МЛС впервые) перерисовывали (переписыванием я бы это не назвал) его себе в тетради. На мой взгляд, письмо было слабенькое, но людям, которые иногда не могли связать толком двух слов, оно прекрасно подходило. И, что немаловажно, написано было практически без ошибок.

В начале письма говорилось об общем товарище, который дал заключенному координаты для переписки. В зоне есть добрая традиция — просить друг у друга адрес какой-нибудь «заохи». И многие делятся данными знакомых девушек. В основном дают контакты тех, кого «не жалко» или кому хотят насолить. Бывало, что какой-нибудь девчонке писали сразу несколько зеков. А были случаи, когда такие девушки ухитрялись всем отвечать.

Читать еще:  «Черный зеро»: как игорный бизнес России пережил первую десятилетку запрета

«Заочницами» периодически «делились». Видимо, это было связано с тем, что к общению с ними, как и к ним самим, всерьез не относились. А как можно всерьез относиться к чему-то абстрактному, чего никогда не «щупал» и вряд ли когда-нибудь «пощупаешь»? Конечно, не все зеки так поступали, но многие.

— А ты видел хотя бы одного зека, который бы серьезно относился к «заочнице»?— спросил я второго своего товарища, отсидевшего одиннадцать лет в разных зонах.

— Нет, — твердо ответил он. А потом задумчиво добавил: — Хотя, если счастье настоящее, то им стараются не делиться, поэтому, возможно, кто-то серьезно и относился, и у него даже что-то получилось, но он просто об этом не рассказывал…

Прайс военкомов, надзора и ФСБ: как подчиненные Шойгу списывали долги перед родиной

Коррупционные схемы откоса от армии — откровения бывшего комиссара

Медсправка за 150 тысяч рублей и военный билет за 100 тысяч — такой прейскурант действовал для не желающих служить в комиссариатах Ростова-на-Дону в ходе весенней призывной кампании. Часть собранных денег оседала в карманах военкомов на местах, остальные шли непосредственному начальству, а также военным прокурорам и сотрудникам ФСБ, которые обеспечивали “крышу” коррупционной схемы. Общепринятые “правила игры” раскрыл бывший военком, который попытался навести порядок и поплатился за это своей работой.

В рубрику ПАСМИ “Сообщить о коррупции” обратился полковник запаса Юрий Масанин. В армии он был замкомандующего 5 и 58 армиями по воспитательной работе, а также руководил органами воспитательной работы Главного автобронетанкового управления Министерства обороны. После выхода на пенсию его пригласили на работу в районный военкомат Ростова-на-Дону. Перед бывшим подчиненным Сергея Шойгу поставили цель искоренить взяточничество в комиссариате, прославившемся коррупционными скандалами. Однако попытка пресечь нарушения подчиненных показала, что “призывной бизнес” покрывает целая группа высокопоставленных силовиков. Подробности — в письме бывшего военкома.

Коррупционный конвейер

“В декабре 2019 года я дал согласие на работу в военном комиссариате Пролетарского и Первомайского районов города Ростов-на-Дону. Меня назначили помощником комиссара по воинскому учету, а 4 марта перевели на должность военного комиссара, поскольку мой предшественник Владимир Хрущев был уволен и отдан под суд за получение взяток от призывников.

На момент трудоустройства морально-психологическая обстановка в военном комиссариате была крайне неблагоприятной. В коллективе процветали поборы с призывников и пьянство. Причем выпивку и закуску дополнительно к финансовым взносам предоставляли родители призывников.

Они в курсе:
— военный прокурор Южного военного округа Сергей Коломиец
— глава УФСБ Ростовской области Олег Южаков
— военный комиссар Ростовской области Игорь Егоров

Сформированная в течение последних семи лет в комиссариате коррупционная группа действовала по хорошо отлаженной схеме. Помощник начальника отделения подготовки и призыва граждан на военную службу Светлана Жабская, которая “сидела” на личных делах и учете, якобы подбирала из числа призывников тех, кто был способен оплатить услуги за освобождение от призыва. Еще один помощник комиссара — Зинаида Полякова — выдавала за деньги военные билеты по протоколам призывной комиссии, оформленным Жабской. А военно-врачебная комиссия под руководством Григория Халамбашьяна массово “рисовала” левые диагнозы без документального подтверждения заболевания.

С первых дней своей деятельности в военном комиссариате я столкнулся с противодействием этих сотрудников. Еще одной проблемой стали действующие в Ростове-на-Дону официальные коммерческие предприятия, которые позиционирую себя как службы помощи призывникам. Ребята, которые не хотят служить, заключают с ними договор, и эти организации сопровождают призывника — делают левые справки по состоянию здоровья, учебе, давят на комиссаров, вплоть до шантажа и угроз. На меня тоже пытались давить через “решал”, которые есть у данных служб в комиссариатах и правоохранительных структурах.

Обо всех этих “особенностях” я был предупрежден военным комиссаром Ростовской области Игорем Егоровым. Зная о моем опыте работы в Минобороны, где я принимал участие в разбирательствах по фактам коррупционной деятельности в комиссариатах, Егоров попросил меня навести порядок во вверенных мне районах.

Миллионы для крыши

Я начал с того, что полностью искоренил пьянство на рабочих местах. Также в ходе ревизии я обнаружил 472 личных дела, которые не были включены в общую электронную базу, где ведется учет всех призывников. Как выяснилось позже, часть документов Жабская хранила у себя дома. Еще часть дел оказалась в правоохранительных органах у “решал”. Все эти дела я взял на личный контроль, и они были включены в общую базу.

Проблемы с наведением порядка начались с приходом в мае 2020 года в военный комиссариат Ростовской области Алексея Киселева и Константина Шатило. Киселев был назначен начальником отдела, отвечающим за организацию подготовки призыва граждан на военную службу, а Шатило стал начальником центра военно-врачебной экспертизы.

Шатилов заявил мне и моему старшему помощнику Сергею Чурилову, что по итогам призывной кампании весны 2020 года я должен передать ему и Киселеву два миллиона рублей, поскольку государство им мало платит. Еще четыре миллиона он сказал передать ему для сотрудников УФСБ по Южному военному округу и военной прокуратуры по Южному военному округу, курирующим военные комиссариаты. Всего мне предлагалось собрать восемь миллионов, поскольку два миллиона Шатило великодушно предложил мне оставить для себя.

Они должны быть в курсе:
— министр обороны Сергей Шойгу
— главный военный прокурор Валерий Петров
— глава Департамента военной контрразведки ФСБ России Николай Юрьев

По моей информации, подобные требования были выдвинуты и ряду других военкоматов районов Ростова и Ростовской области. Арифметика следующая. За выписку левого военного билета по документам, якобы составленным на заседании призывной комиссии, с призывников брали по 100 тысяч рублей, а диагноз от военно-врачебной комиссии стоил 150 тысяч рублей. Таким образом, чтобы собрать восемь миллионов, мне надо было найти 80 человек, готовых заплатить за отсрочку. Выбрать было из кого — призывной ресурс на весну 2020 года по Пролетарскому и Первомайскому районам составлял около тысячи человек, а по плану я был должен призывать только порядка 230 человек. Я от участия в коррупционной схеме отказался, но Киселев с Шатило продолжили ее реализацию через моих подчиненных.

Читать еще:  ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ШАНТАЖ: КАК НЕ ДАТЬ СОБОЙ МАНИПУЛИРОВАТЬ

Всеобщее понимание

Мои доклады о принуждении к коррупционной деятельности военному комиссару Ростовской области полковнику Игорю Егорову и должностным лицам военной прокуратуры гарнизона и отдела военной контрразведки управления ФСБ по ЮВО положительного результата не дали. Наоборот, Егоров отдал распоряжение найти мне общий язык с Киселевым, в противном случае он будет вынужден уволить меня с работы.

Если решение Егорова мне понятно — по ряду личностных причин он мог попасть под влияние главного сборщика денежных средств Киселева, то реакция должностных лиц контролирующих правоохранительных органов меня удивила. Мне было сказано, что о нарушениях им известно и предложено найти доказательства коррупции своими силами: “А когда у вас будет готов материал, обращайтесь к нам».

Более того, мои попытки профилактико-предупредительных мер начали блокироваться. Все мои устные и письменные обращения по фактам коррупционной деятельности ряда сотрудников военного комиссариата остались без рассмотрения. Так, в марте 2020 года я отправил обращение к военному прокурору гарнизона Ростов-на-Дону полковнику юстиции Игорю Сосницкому о деятельности группы сотрудников военного комиссариата Светланы Жабской, Зинаиды Поляковой, Григория Халамбашьяна. Но никаких мер к ним применено не было. Вместо этого в июне военная прокуратура опротестовала мои приказы о привлечении Жабской к дисциплинарной ответственности за оказание помощи призывникам в уклонении от военной службы.

В сентябре 2020 года я отправлял обращение военному прокурору Южного военного округа генерал-лейтенанту юстиции Сергею Коломийцу о коррупционной деятельности должностных лиц военного комиссариата Ростовской области Алексея Киселева и Константина Шатило и непринятия к ним мер со стороны военной прокуратуры гарнизона Ростов-на-Дону. Никаких основания для мер реагирования там также не нашли.

Чужие среди своих

Зато в отношении меня заместитель военного прокурора гарнизона Ростов-на-Дону полковник Павел Дмитриенко возбудил дело об административном правонарушении по с. 17.7 КоАП РФ — “Невыполнение законных требований прокурора” . Якобы я несвоевременно ответил на один из запросов прокуратуры.

После этого, прессовать меня начал комиссар Ростовской области Егоров. Он дважды привлекал меня к дисциплинарной ответственности по надуманным поводам.

А 1 октября 2020 года я был незаконно уволен — якобы по собственному желанию, хотя это заявление я не писал. Свое увольнение я сейчас оспариваю в Трудовой инспекции и в Октябрьском районном суде Ростовской области.

Таким образом, многолетняя ничем не прикрытая система поборов с населения в Ростовской области остается, так как она устраивает всех ее участников – сотрудников военных комиссариатов, призывников и их родителей, должностных лиц военных прокуратур гарнизонов, курирующих военные комиссариаты сотрудников военной контрразведки.

К ответственности привлекаются только те сотрудники военных комиссариатов, которые по ряду причин нарушают, так называемые, «правила игры». Те, кто не в системе, из неё изживаются. По этой причине в текущем году по требованию полковника Киселева был уволен военный комиссар города Белая Калитва, Белокалитвинского и Тацинского районов Юрий Цыганенко. К увольнению подводится районный военный комиссар Фаидин Каибов”.

Если у вас есть информация о коррупционных нарушениях сотрудников Минобороны и ждругих силовых структур — пишите в рубрику ПАСМИ «Сообщить о коррупции».

Человек с чутьём психолога

«Работа начальника отряда — это творческая работа, — считает Ильдар Хузагарипов. — С кем-то приходится общаться строго, с кем-то — мягче». Раньше на эту должность назначали людей не моложе 30 лет. К этому времени человек уже морально-психологически сложился и принимает ответственные решения, имеет жизненный опыт. Сейчас должность начальника отряда может занять бывший военный (поскольку методика управления отрядом схожа с командованием войсковым подразделением) с педагогическим образованием (желательно) и без судимостей.

Считается, что начальник отряда выполняет важную функцию по воспитанию осуждённых, поэтому должен обладать чутьём психолога.

«Иногда человека нужно на позитив настроить, спросить, как у него дела. Этим у него никто за целый день может и не поинтересоваться, кроме меня. В ИК № 18 попадают преступники, которые впервые получили наказание в виде лишения свободы. Они не матерые уголовники, и многие из них после этого «урока» не вернутся в преступный мир», — надеется Ильдар Хузагарипов.

«Запретка» и музыкальная камера

Интересная ситуация была и с так называемой «запреткой» — зоной, где осужденные не хотели работать ни при каких обстоятельствах. Там нужно было ровнять траву, прибивать доски, в общем делать ту работу, которую для арестантов, по их собственному мнению, было делать западло. Но сотрудники колонии знали, если сиделец проработает там, то к бандитам он больше не попадет, попросту не примут. И те регионы, где был так называемый «черный» режим, старались отправить своих заключенных на ту самую «запретку».

Однажды Здор побывал в колонии Ульяновской области и впервые увидел там так называемую «музыкальную» камеру: за одной толстой металлической дверью на расстоянии примерно в метр-два находилась вторая дверь. А там дверь необычная — сделана, как у сейфа, просто так не откроешь. Стены в ней тоже двойные, а промежуток между ними заполнен пенопластом. Окно заложено кирпичом, воздух, конечно, поступает, но звуков никаких нет. Там абсолютная тишина. И ни один заключенный больше пяти суток в ней не выдерживал.

В нее и помещали заключенных, которые не хотели идти работать на «запретку», а отвадить их от бандитских группировок было необходимо — вот сотрудники колонии и помещали их в такие камеры. После выхода из них человек шел работать туда, куда раньше не хотел идти ни при каких обстоятельствах.

Так заключенные ИК-9 шли на производственные работы

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector